Международный школьный научный вестник
Научный журнал для старшеклассников и учителей ISSN 2542-0372

О журнале Выпуски Правила Олимпиады Учительская Поиск Личный портфель

ИССЛЕДОВАНИЕ СПЕЦИФИКИ АНТРОПОНИМОВ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КРАЯ КАК ИСТОЧНИКА ТОПОНИМИЧЕСКОЙ НОМИНАЦИИ

Рязанцева Д.С. 1
1 МБОУ «Городской центр образования», 9 «А» класс
Рязанцева Н.В. (, МБОУ «Городской центр образования»)
1. Агеева Р.А. Гидронимия Русского Северо-Запада как источник культурно-исторической информации. – М., 2004. – 256 с.
2. Артемьев А.Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине XVII–XVIII вв. Владивосток: Изд-во Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, 1999. – 336 с.
3. Константинов М.В., Константинов А.В. Древность и средневековье // Энциклопедия Забайкалья. Читинская область. Т. 1. / под ред. Р.Ф. Гениатулина. – Новосибирск: Наука, 2000. – С. 133–147.
4. Константинов А.В., Константинова Н.Н. История Забайкалья (с древнейших времен до 1917 года). Чита: Изд-во ЗабГПУ, 2002. – 248 с.
5. Куклин А.Н. Взаимодействие языков УралоПоволжья в сфере топонимии // Ономастика в кругу гуманитарных наук. – Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2005. – С. 119–121.
6. Мельхеев М.Н. Топонимика Бурятии. УланУде: Бурятское книжное изд-во, 1969. – 168 с.
7. Мельхеев М.Н. Географические названия Восточной Сибири. Иркутская и Читинская области. – Иркутск: Восточно-Сибирское книжное изд-во, 1969. – 186 с.
8. Молчанова О.Т. Русские и адаптированные русским топонимы горно-алтайской автономной области // Восточно-славянская ономастика. Материалы и исследования. – М.: Наука, 1979. – С. 166–175.
9. Подольская Н.В. Словарь русской ономастической терминологии. – М.: Наука, 1978. 200 с.
10. Шулунова Л.В. Ономастика Прибайкалья. – Улан-Удэ: Бурятское книжное изд-во, 1995. – 207 с.
11. Десницкая А.В. К вопросу о взаимодействии языков // Доклады и сообщения. Институт языкознания. – М., 1956. Вып. 9. – С. 70–78.
12. Серебренников Б.А. Проблема субстрата // Доклады и сообщения. Институт языкознания. – М., 1956. Вып. 9. – С. 33–57.
13. Мурзаев Э.М. Очерки топонимики. – М., 1974. – 382 с.
14. Подольская Н.В. Словарь русской ономастической терминологии. – М., 1978. – 198 с.
15. Матвеев А.К. Ономатология. – М., 2006. – 292 с.
16. Матвеев А.К. Субстратная топонимика Русского Севера // ВЯ. – 1964. – № 2. – С. 64–83.
17. Мельхеев М.Н. Географические названия Восточной Сибири: Иркутская и Читинская области. – Иркутск, 1969. – 316 с.
18. Федотова Т.В, Специфика метафорических топонимов в аспекте восприятия мира человеком // Вестник ВГУ. – 2008. – № 2. – С. 182.
19. Балабанов В.Ф. В дебрях названий. Иркутск, 1977. – 80 с.
20. Шулунова Л.В. Ономастика Прибайкалья. Улан-Удэ, 1995.
21. Жамсаранова Р.Г., Шулунова Л.В. Топонимия Восточного Забайкалья. – Чита, 2003. – 128 с.
22. Жамсаранова Р.Г. Географические имена собственные Восточного Забайкалья. – Чита, 2005. – 208 с.
23. Фролов Н.К. Русские топонимические заимствования из самодийско-угорских языков. Новосибирск, 1991. – 96 с.
24. Суперанская А.В., Сталтмане В.Э. и др. Теория и методика ономастических исследований. – М., 2007. – 256 с.
25. Суперанская A.B. Общая теория имени собственного. – М.: Наука, 1973.
26. Суперанская A.B. Имя и эпоха // Историческая ономастика. – М.: Наука, 1977.
27. Суперанская A.B. Что такое топонимика. – М., 1985.
28. Мельхеев М.Н. Топонимика Бурятии. История, система и происхождение географических названий. Улан-Удэ, 1969. – 186 с.
29. Матвеев А.К. Типы бытования географических терминов в субстратной микротопонимии Русского Севера // Местные географические термины. Вопросы географии. – М., 1970. Сб. 81. – С. 106–119.
30. Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов. – М., 1984. – 653 с.
31. Дульзон А.П. Вопросы этимологического анализа русских топонимов субстратного происхождения // ВЯ. – 1959. – № 4. – С. 35–46.
32. Жамсаранова, Р.Г. Топонимия Восточного Забайкалья: дис. ... канд. филол. наук: 10.02.22. – Улан-Удэ, 2002. – 157 c.: 61 03–10/452–6.
33. Воробьева И. А. Русская топонимия средней части бассейна Оби. – Томск, 1973.
34. Воробьева И. А. Некоторые вопросы ономасиологического аспекта топонимического словообразования // Ономастическое и диалектное словообразование Алтая. Барнаул, 1985. – С. 4–16.
35. Федотова ТА Топонимическая деривация и номинативная ситуация // Сборник III Международной конференции, 2010. – http://www.zabspu.ru/files/1676.pdf.
36. Фролов Н.К. Семантика и морфемика русской топонимии Тюменского Приобья. – Тюмень, 1996.
37. Молчанова О.Т. Модели географических имен в тюркских и индоевропейских языках // Вопросы языкознания. – 1990. – №1. – С. 101–113.

Актуальность моего исследования в том, что язык является результатом когнитивной деятельности человека убедительно, и это подтверждается лексикой, в особенности ономастической. Важнейшим свойством имен собственных, а именно топонимов, является умение хранить историческую память, информацию о древних языках и народах.

Как справедливо отмечает А.К. Матвеев, «имя – ключ ко многим проблемам истории человечества и его языков, так как ни в одной другой сфере языка не выражено с такой силой слияние «своего» и «чужого», возможность которого обусловлена самими свойствами имени, способного даже при поверхностном контакте преодолевать языковые границы, временные рамки и территориальные рубежи» [15, c. 12].

Выбор темы моего исследования обусловлен еще и тем, что географические названия составляют особую часть в ономастической лексике. Территория Забайкалья не составляет исключения в этом плане. Забайкалье является краем центрально-азиатского региона, где в своё время происходили разные историкополитические, этнические, миграционные процессы с древних времён, также явилось ареной этих событий. Исторические события конца XVII–XVIII вв., связанные с притоком нового. русскоязычного населения, а также современные этнические и языковые процессы в регионе и связанные с этим изменения в мировоззрении, отразились в системе географических имён Забайкалья.

Объект исследования: антропонимия как источник номинации.

Предмет исследования: специфика отражения имени человека в географических названиях.

Цель исследовательской работы состоит в исследовании специфики антропонимов Забайкальского края как источника топонимической номинации.

Данная цель может быть реализована с помощью решения следующих задач:

1. рассмотреть понятие антропонимии в системе русского языка;

2. рассмотреть историю формирования антропонимии Забайкальского края.

3. проанализировать исторические особенности формирования топонимического пространства Забайкальского края.

4. проанализировать антропонимы Забайкалья на примере гидронимов и оронимов.

Для решения этих задач нами были проанализированы труды таких исследователей как:

1) А.В. Суперанская, которая отстаивает мнение об отсутствии связи собственных имен с понятием [25, c. 26].

2) М.Н. Морозова, которая ссылается на исследования Н.М. Шанского, оспаривает это суждение тем, что это – имя существительное, знаменательная часть речи, характеризуется лексико-грамматической категорией предметности, имеет лексические и грамматические признаки и несет социолингвистические и национально-самобытные черты [19, c. 45].

Большую помощь в написании работы оказали исследования преподавателя ЗАБГУ Т.В. Федотовой, которая в своих исследования изучает специфику антропонимии Забайкалья как источник номинации, особенности русской топонимии Восточного Забайкалья, условия формирования и развития [18].

1. Антропонимы Забайкальского края

Топонимы и антропонимы представляют собой взаимосвязанные отрасли лексического состава языка и служат объектами топонимики, антропонимики, в совокупности составляющих ономастику.

Термин «ономастика» образован от греческого onomastikē – «искусство давать имена». В ономастику входят: антропонимика, которая изучает имена людей, топонимика – изучает названия географических объектов, зоонимика – клички животных, астронимика – названия небесных тел и др.

В ономастическом поле любого языка ядерными конституантами являются антропонимы.

Источником антропотопонимов являются:

• имена первопоселенцев

• владельцев земель и поселений

• исторических деятелей и т.п.

Топонимика – это наука, изучающая географические названия, их происхождение, смысловое значение, развитие, современное состояние, написание и произношение. Топонимика является интегральной научной дисциплиной, которая находится на стыке и использует данные трёх областей знаний: географии, истории и лингвистики.

Топонимия – совокупность названий (топонимов) на какой-либо территории.

Большие потенциальные возможности для работы содержат топонимы – названия различных географических объектов.

Возникновение топонимов, как ориентиров на местности, обусловлено, прежде всего, характером ландшафта, фауны и флоры.

По характеру объектов выделяются следующие основные виды топонимов:

• ойконимы – названия населенных пунктов (Москва, Тверь),

• гидронимы – названия водных объектов (Волга, Селигер),

• оронимы – названия особенностей рельефа (Альпы, Уральские горы).

Основываясь на положения общей теории имени собственного, в данной работе предпринят анализ антропонимии Забайкалья.

Географические наименования Забайкалья имеют в различным исторических источниках. Так исследователи нашли отражение географических названий Забайкалья в монгольском историко-литературном памятнике XIII в. «Сокровенном сказании монголов», эпосе бурятского народа «Гэсэриаде», путевых заметках таких путешественников и миссионеров, как Плано Карпини, Г. Рубрук, Н.Я. Бичурин (Н. Спафарий), Рашид-ад-дин, папках Г.Ф. Миллера, Д.Г. Мессершмидта, Г. Гмелина, П. Палласа, П. Крашенинникова, в бурятских летописях и хрониках начала XIX – XX вв. Осваивавшие Забайкалье русские казаки в своих «Отписках» приводили названия «новых землиц».

Первые наблюдения над топонимическими названиями региона отмечены выходом в свет рукописи забайкальского краеведа Н.С. Тяжелова, составившего алфавитный указатель «Истории населённых пунктов Читинской области». В рукописи указаны сведения о времени появления населённых пунктов области, фамилии и имена первых поселенцев. Так, например, историкам, краеведам очень важны список сёл и деревень, основанных по указу царского чиновника Саввы Рагузинского в качестве пограничных караулов.

Селения эти расположены, в основном, по реке Онон, где и была протянута в 1727 году русско-китайская граница. Рукопись Н.С. Тяжелова представляет собой важный документальный источник для изучения русской топонимии края, так как некоторые забайкальские селения названы по имени первых казаков, воевод, горных инженеров (например, село Беклемишеве основано и названо так приставом Беклемишевым Ф.А. в 1856 году; железнодорожная станция Ерофей Павлович названа в честь Е.П. Хабарова – известного землепроходца XVII века).

Неоценимым для топонимиста является первый «Этнографический сборник», выпущенный в Улан-Удэ в 1960 г., где опубликована статья П.Б. Балданжапова «Заметки о топонимике Забайкалья». Выводы и наблюдения П.Б. Балданжапова не потеряли своей актуальности и сегодня, широко используются в работах исследователей-топонимистов Восточной Сибири.

В 1969 г. развитие региональной топонимики ознаменовалось выходом в свет большого научного труда профессора М.Н. Мельхеева «Географические названия Восточной Сибири, Иркутской и Читинской областей». М.Н. Мельхеев выделяет пять направлений в изменении топонимической ситуации: полное искоренение аборигенной топонимии; полное сохранение основы существовавшей топонимии и образование нового пласта на языке пришельцев; приспособление иноязычных топонимов к языку пришельцев; калькирование, то есть буквальный перевод смысла прежних топонимов на язык пришельцев.

Забайкальские топонимы были представлены и охарактеризованы в статье учёного Д.Г. Дамдинова. В его работе был использован полевой материал, собранный в экспедициях по Читинской области -микротопонимия бассейна реки Онон. В статье определены мотивы номинации, приводятся некоторые этимологии названий, сделанные на основе как устного материала старожилов, так и исторических письменных источников. Последующие сборники работ по ономастическим исследованиям Забайкалья свидетельствуют о всё возрастающем интересе к региональной топонимике.

Большую ценность, безусловно, имеет вышедший в 1977 г. справочник географических имён Забайкалья «В дебрях названий» В.Ф. Балабанова. До появления этой книги, явившейся результатом многолетних исследований, путешествий и наблюдений известного географа-краеведа, в регионе не было подобного издания, где была бы популярно представлена топонимия Забайкалья. Богатый полевой материал, привлечение исторических данных, хорошее знание этнографических особенностей бурят и эвенков, прекрасная осведомлённость географии Забайкалья позволили представить автору всё многообразие географических названий, с удовлетворительным, на наш взгляд, этимологическим объяснением. Безусловно, замеченные В.Ф. Балабановым особенности местной топонимики имеют значение для последующих исследований. Богатый топонимический материал содержится в популярной книге В.Ф. Балабанова «В дебрях названий» (1977), в работе «Реки Байкала. Происхождение названий» (1989), в исследовании М.Н. Мельхеева «Географические названия Восточной Сибири (Иркутская и Читинская области) (1969) и др.

В XIX в. для топонимии края имеют значение труды К. Риттера (1856–1878), П.П. Семенова-Тян-Шанского (1863–1885). В XX веке сведения по топонимии Забайкалья значительно расширились благодаря исследованиям таких авторов, как М.Н. Мельхеев, В.Ф. Балабанов и мн. др. Например, в 1926 г. в Очерках по земледелию и экономике Восточной Сибири была опубликована статья В.В. Шостаковича "Историко-этнографическое значение названий рек Сибири", где исследователь классифицировал гидронимы по собственно лингвистическим признакам и попытался найти их языковую принадлежность. Интересные топонимические сведения можно найти в газетных и журнальных публикациях В. Петрова, В. Кулыгина, А. Филимонова, Н. Соболева, В. Балабанова, А. Рогожникова и др.

Таким образом, в настоящее время накоплен достаточно богатый материал о географических наименованиях нашего края. Однако специальных исследований по топонимии Забайкалья все-таки очень мало, и в основном они носят фрагментарный характер.

Как отмечает В.Ф. Балабанов, «... до сих пор не издано такого справочника, который объяснял бы все встречающиеся у нас в Забайкалье географические названия, потому что топонимика – наука сама по себе молодая, прокладывает только первые «тропы к такому справочнику» [Балабанов, 1977, с. 4].

2. Формирование и функции антропотопонимов Забайкальского края

Исследование территории Забайкальского края предполагает выделение следующих компонентов номинативной ситуации: цель номинации, тип географического объекта, номинатора, историческое время, восприятие и рефлексивное отражение действительности, естественность/искусственность номинации.

При исследовании антопонимов Забайкалья выявлено, что для местного населения традиция присвоения имени какого-то объекта по антропониму несвойственна. Так, эвенкийские топонимы зафиксировали традиции имянаречения, присущую только этому этносу с учетом быта, формы хозяйствования и психофизиологических качеств. Для Забайкалья, характерна низкая плотность населения, большая разреженность освоенных территорий. Так же целесообразно отметить преобладание гидронимов и оронимов. В тоже время нужно отметить, что для Забайкалья, как и для всей Сибири, характерно именование природных объектов по физико-географическим признакам в большей степени, нежели по отношению к человеку.

Несмотря на указанные особенности, антропонимы являются важнейшими средствами создания топонимов, но в разные исторические периоды истории Забайкалья они использовались по разным мотивам и сочетались с разными словообразовательными средствами.

Одним из важных источников исследования антропонимов Забайкалья являются «ревизские описи инородцев», сохранившиеся в фондах Государственного Архива Читинской области (ГАЧО).

В документах от 1831–1858 гг их называли «забайкальскими «инородцами». Поясним, что забайкальское население в XVII–XVIII вв. подвергалось интенсивной христианизации. Некоторые тунгусские роды к 1831 г. Забайкальское население в XVII–XVIII вв. подвергалось интенсивной христианизации. Определенный интерес вызвали списки «тунгусов» Перводулигарского рода Урульгинской Степной Думы [Жамсаранова 2004]. Это родовое объединение было достаточно многочисленным, делилось на несколько подразделений (Перводулигарский, Втородулигатский).

В Перводулигарском роду «тунгусов», бывших в ведении Оловской инородной управы, согласно переписи 1823–1831 гг. «крещеных» насчитывалось 285 чел. мужского пола, «некрещеных» – 92. Оказалось, что значительное количество антропонимов некрещеных тунгусов может быть соотнесено с селькупским именником [Гемуев 1972]: Азарай от Азырча, Арчидай от Арака/Арепча, Анчудай от Аноуш, Мулкой от Молгет, Мычей от Мыдя, Мыргей от Мер/Мар, Зангей от Сонгу, Ерентей от Ира и т.д.

Также обнаружено небольшое количество имен, совпадающих по своему фонетическому оформлению с селькупскими именами: Анбиль, Бана, Батурак, Бургу(лепъ), Васка, Ванка, Гергелтуй, Ечип, Екуна, Моко, Мыткуй. В архивном именнике забайкальских тунгусов антропонимы монгольского происхождения (Гонбо, Сакия, Очиръ, Зодбо, Буянтуй) по своей частотности уступают таковым селькупским.

Первоначальный анализ антропонимикона ревизских описей некрещеных тунгусов позволил выявить следующие любопытные особенности: имена собственные, в том числе и фамилии, записаны, по-видимому, в фонетической и грамматической передаче монголоязычных «толмачей». Это явление выражено: в фонетическом оформлении некоторых звуков/букв в именах, например, селькупское ч в монгольское ш/ц (Чакка – Шакопъ; Чуля – Целуй; Чора – Шера +лдаепъ); селькуп. инициальное к в монг. г (Корга – Гургалдай); з в ж (Лоза/Лузань – Лужанъ); в характерном для тюрко-монгольских языков суффиксальном –ту/-туй/-дай/-дей: Уталтуй, Дегелту/Декелтуй, Алайту, Гургалдай, Сенелтуй, Целуй, Ирелту; Чюлдей, Конелтуй/Котелкуй;

Суффиксальное –опъ/-овъ/-епъ/-инъ в отфамильных именах свидетельствует о процессе русификации (приведения в православ ную веру) забайкальских тунгусов, значительная часть которых к 1831 г. имела соответственно русские фамилии.

Предполагаем, что некоторая часть языческих селькупских имен закрепилась в фамилиях современных забайкальцев: Логинов > Лога; Матюхин /Матюшкин > Матюшка >Мыта /Мата /Матур, Мамкин > Момка; Кондаков>Кандакопъ (Кондэ+куп), Мархоев (бурят) / Мархонов / Марков (русск. > Мар (ко/хо).

Замечено, что антропонимикон бурят и старожильческого русскоязычного на селения Забайкалья имеет известное сходство, что может свидетельствовать об общем этногенезе.

Сотни имен, фамилий и прозвищ первых жителей-сибиряков легли в основу топонимов Забайкалья.

Значительная часть населенных пунктов Забайкалья представляет собой дериваты от личных имен и фамилий.

Для территории Забайкалья количество отантропонимических образований невелико.

По мнению Т.В. Федотовой антропотонимы составляют 15 % от всех наименований. Это связано с тем, что основная часть антротопонимов возникла только в период заселения Забайкалья русскими переселенцами.

Антропонимы Забайкальского края, по мнению В. Балабанова можно разделить на две группы: к первым можно отнести антропонимы, не представляющие проблем, так как о их происхождении известно из документов, по имени какого человека назван географический объект; в отношении других идут споры о том, чья память увековечена таким образом.

Например, на реке Витим, где проходит граница Забайкальского края с республикой Бурятией, есть три потухших вулкана, которые носят имена известных ученых и исследователей: В.А. Обручева, И.В. Мушкетова, И.А, Лопатина.

Вулканы Обручева и Мушкетова были открыты в 1982 году геологом А.Ф. Геллером, имена же ученых присвоил вулканам А.П. Герасимов в 1898 году. Вулкан Лопатина был открыт позднее.

Два хребта Забайкалья носят имена известных ученых: И.Д. Черского и Г.А. Эрмана. Эти имена присвоили хребтам геологи А.П. Герасимов и А.Э. Гедройц в 1898 году. Именем Черского был назван в 1956 году так же один из поселков, основанных геологами на Олегуе.

На северо-востоке Тунгокоченского района один из гольцов носит имя П.А. Кропоткина. Еще в 1923 году на вершине речки Жарчи существовало селение Александрово-Невское.

В 1909 году при постройке Амурской железной дороги на месте пересечения дороги с рекой Уркой была основана станция. Она получила название Ерофея Павловича Хабарова (Святитского), так как по реке Урке Хабаров во главе якутских казаков спустился на Амур.

26 января 1899 года в Русском минералогическом обществе состоялось заседание, на котором сообщили, что студент Н.И. Орлов, будучи на Ононе, открыл месторождение цветных камней на речке Газакин в 25 километрах от села Нарасун. По предложению А.Н. Карножицкого, месторождение названо было Гротовским в честь мюнхенского профессора Павла Грота.

В освобождении Могочинского района от белогвардейцев принимал участие начальник могочинской милиции Качалов. В одной из стычек он погиб. Перевал, на котором это произошло, назван Качаловским.

Река Ингода имеет много опасных мест. Несколько выше речки Аргайты, впадающей в Ингоду погиб охотник Гайбитов, и шивера получила название Гайбитовой.

9 мая 1900 года на станции Борзя состоялось торжество по случаю открытия поселка, отстроенного и заселенного жителями Ново-Бичурского и Аракиретского. В это время отмечалось столетие со дня смерти Александра Суворова, и поселок был назван в его честь Суворовским.

Одна из железнодорожных станций на ветке Карымская – Забайкальск носила вначале название Ундурга; впоследствии была переименована в Андриановку– по имени одного из инженеров, работавших в этих местах Г.В. Андрианова.

На карте Забайкальского края много свидетельств освоения месторождений. Один из острогов Шерловой Горы назван Карамышевским – по имени известного в свое время горного инженера А.М. Карамышева, работавшего здесь в 1788–90 годах. Рудник Кличка, как сообщал горный инженер и поэт А. Таскин, назван по имени одного из бывших начальников Нерчинских заводов, очевидно – Ф.Н, Клички. Село старо-Лоншакова на реке Шилке носит имя местного жителя –Лоншакова, открывшего в начале 17 века серебряную руду недалеко от села. Санжиков Яр в окрестностях Нерчинска назван по имени богатого монгола, когда то пасшего там овец. В тех же местах есмть остров на реке –Баронка. Оказывается был барон фон Квебек, который опасаясь за нравственность своей жены, поселился вместе с ней в уединенном месте на островке в устье Нерчи. В бассейне Онона есть речка под названием Кучимиха. О Кучуме русские жители Акши говорили, что если быв он не вмешался, не видать бы им Онона. Дело в том, что при проведении государственной границы, вначале ее начали проводить не захватывая территорию реки. Кучум обратился к землемерам с просьбой отмежевать правую сторону Онона.

Село Илим в Забайкалье было названо по имени его основателя – эвенка Илима. Озеро Тасей носит имя предводителя ангарских эвенков 17 века. Село Барановск в Балейском районе, основанное до 1719 года названо по имени пашенного крестьянина Тимофея Баранова. Село Белокопытово на реке Урульге названо в честь его основателя – Нерчинского сына боярского П.И. Белокопытова. Село Елизаветино в Читинском районе названо в честь русской императрицы Елизаветы. Село Шишкино в Читинском районе названо по имени Нерчинского дворянина Тихона Логинова, сына Шишкина.

Так же на карте Забайкальского края присутствуют названия, данные в честь шаманов –Кадая, Бушелея, Бугая, известных в свое время разбойников- Бондикова, Ланцова, Линкова, бывших губернаторов – Мациевского, Надарова. Мациевская до ее переименования называлась Сибирью, Надаровский – Шарасуном. Село Беклемишево названо по имени пристава Беклемишева, принявшего деятельное участие в заселении мест по Московскому тракту.

Кроме имен отдельных людей в Забайкалье есть географические объекты, названные в честь народов, когда то проживавших на этой территории. Например: Улеты, Улетка, Улятуй указывают на эвенкийский рол улят (улет).

Также необходимо рассмотреть использование суффиксов при назвывании географических объектов. Это связано с тем, что при адаптации иноязычных названий русскими переселенцами активно использовались названные суффиксы, что отразилось при образовании собственно русских названий. Присоединение данного суффикса в большинстве топонимов, по-видимому, всего лишь признак канцелярской фиксации того времени, тогда как на картах XIX в. большинство названий зафиксированы без суффикса –

Антропонимы с данным суффиксом образуются аналогично топонимам с -ск-, а именно от основ собственных и нарицательных имен существительных и прилагательных: Сидор – р. Сидорка, Некрасов – р. Некрасовка, Молоков – р. Молоковка, Павел – п. Павловка, Плеханов – п. Плехановк.

Если при образовании гидронимов и оронимов производящая основа отражает чаще всего какой-либо географический признак, то при образовании антропонимов ведущим является признак, характеризующий явления, события, связанные с отдельными людьми, как внесшими значительный вклад в развитие России и региона, так и просто являющимися первопоселенцами или относящимися к большинству фамилий того или иного населенного пункта: с. Николаевка и т. п.

Особо необходимо затронуть вопрос об образовании антропонимов с помощью суффиксов -ин/-ов/-ев и -ово/-ево/-ино, т.к. использование моделей с названными объектами во многом зависело от типа объекта.

Наиболее специфична для русской топонимии Забайкальского края словообразовательная модель, включающая в себя суффиксы -ов-, -ев-, -ин– в сочетании с основами имен, прозвищ, фамилий в форме Р. п.: оз. Мальцевы, Потапкино, п. Кирюшина, г. Лунина, п. Тимошкина, ур. Бронниково, сел. Кузьмина, д. Александрова, зим. Григорьева, заим. Швецова.

Все названия даны по имени, прозвищу или фамилии охотника, рыбака, по фамилии жителя, по имени владельцев земельных угодий, по имени/фамилии человека, с которым связано какое-либо событие, случай, произошедший на определенном месте и т.п.

Вполне справедливо, мнение И.А. Воробьевой, что «названия рек по охотнику, рыбаку имели свой смысл: при малой плотности населения названия по охотнику, рыбаку достаточно хорошо отличали один объект от другого, что немаловажно при однообразном лесном ландшафте, кроме того, давали дополнительную информацию об арендаторе» [34, с. 53].

К следующему компоненту номинативной ситуации мы отнесли номинатора, т. е. человека или коллектив людей, дающих название. Сюда относятся такие признаки, как прежнее место жительства переселенцев, эмоциональное восприятие человека.

Появление русских элементов в топонимической системе обусловлено, в первую очередь, поэтапным заселением данной территории русскими переселенцами. Названия географических объектов различных периодов отражают не только последовательность расселения, но и культурно-языковые контакты с местными жителями.

Каждая более или менее обособленная территория, топонимическая зона обладает своими особенностями как в составе способов топонимообразования, так и в разнообразии топонимических типов, моделей и т.п.

По мнению О.Т. Молчановой, «существуют тенденции, которые делают результирующую словообразовательную модель предсказуемой как в общих, так и специфических чертах, потому что все языки работают в направлении идентичной цели – создания оптимальной модели географических имен» [6, с. 102].

Русская топонимия Забайкалья не является в этом смысле исключением. Переселенцы из европейской части России, безусловно, использовали привычные для них (да и характерные для русских имен собственных вообще) способы образования названий осваиваемых территорий.

В качестве примера можно отметить преобладающее употребление на данной территории суффикса -их-, появление которого связано непосредственно с переселением старообрядцев.

Топонимы с суффиксами -их-, -ух-, -ах-, которые в настоящее время непродуктивны, имеют аналогичный количественный показатель, в сравнении с вышеописанными суффиксами.

В качестве производящих основ выступают как имена собственные, так и нарицательные (первые находятся в преобладающем большинстве).

Существуют различные версии относительно появления топонимов с суффиксом -их- на территории Сибири вообще, и в Восточном Забайкалье в частности. По мнению И.А. Воробьевой, В.А. Никонова, Н.А. Смирновой, распространение данной модели на территории Сибири связано с расселением старообрядцев. С этой версией вполне можно согласиться, так как топонимы, включающие суффиксы -их-, -ах-, -ух-, распространены именно в тех районах региона, где шло активное расселение старообрядцев, а именно в Красночикойском, Хилокском, Улетовском, Могочинском, Чернышевском районах.

Заключение

Топонимическая система в целом позволяет исследователю понять те принципы номинации, которые явились толчком для появления географического названия.

Мотивы, побудившие человека назвать географический объект именно так, а не по-другому, характеризуют ментальность этноса, представляя, таким образом, его внутренний, когнитивный мир. Для объяснения типичного и нетипичного в традиции имянаречения также важно иметь представление о топонимии как системе определённых признаков, включающей в себя языковой инвентарь (аффиксы. топоформанты, атрибутивы) топообразующих средств, оппозиции этих образующих средств, территорию, на которой они реализуются.

Возросший интерес к системному изучению языковой жизни забайкальского региона поставил перед исследователями задачу лексикографического описания топонимии края.

В географических названиях, которые составляют существенную часть региональной картины мира, сконцентрированы сгустки человеческих знаний о различных сферах объективной действительности и практической деятельности людей, населяющих регион.

Это и особенности ландшафта, климата, флоры и фауны, сферы деятельности носителей языка, их жизненный опыт и судьба.

Антропонимы Забайкалья содержат имена первооткрывателей края, имена первых поселенцев, исследователей, историко-политических деятелей. В топонимической картине мира региона удивительно переплетаются универсальные и специфические социокультурные особенности.


Библиографическая ссылка

Рязанцева Д.С. ИССЛЕДОВАНИЕ СПЕЦИФИКИ АНТРОПОНИМОВ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КРАЯ КАК ИСТОЧНИКА ТОПОНИМИЧЕСКОЙ НОМИНАЦИИ // Международный школьный научный вестник. – 2019. – № 4-2. – С. 202-208;
URL: http://school-herald.ru/ru/article/view?id=1129 (дата обращения: 13.05.2021).